Валентин Иванович Покровский грустно шутил: «Пройдет года три после моей смерти, и Вы про меня забудете...». И основанием для таких печальных предположений был его опыт, накопленный в течение долгой жизни. Более 90 лет прожил он на свете, прямо или косвенно участвовал во многих событиях XX века и успел застать бурное начало нового, XXI века, который, вероятно, будет еще более богат событиями. О многих его учителях и современниках, славно поработавших в области инфекционной патологии: А.Ф. Билибине, К.В. Бунине, Г.П. Рудневе, Э.Е. Штайншнайдере, можно прочитать разве что в мемуарах самого В.И. Покровского. Так же уже редко упоминаются имена инфекционистов, активно работавших с ним в одно время: К.М. Лобана, В.Н. Никифорова, С.Г. Пака, Е.П. Шуваловой и многих других. К большому сожалению, уже ушли из жизни и многие ученики Валентина Ивановича, которые могли бы многое рассказать о нем и его делах, его коллеги из Центрального НИИ эпидемиологии, где он проработал полвека, а также некоторые академики, с которыми он 29 лет встречался как Президент Академии медицинских наук СССР и Российской академии медицинских наук. Упреком, что мы слишком быстро стали забывать славные имена, является первая опубликованная статья Валентина Ивановича, посвященная, как это не покажется удивительным, не какой-то болезни, а истории кафедры инфекционных болезней 1-го Московского медицинского института. И весьма вероятно, что изучение биографий предшественников повлияло на дальнейшую деятельность самого Валентина Ивановича.
В год смерти Валентина Ивановича, последовавшей в конце 2020 г., на земле уже бушевала пандемия новой коронавирусной инфекции, которая заставила не раз вспомнить неоднократные предупреждения Валентина Ивановича о риске возникновения пандемий, вызванных ранее неизвестными или забытыми возбудителями. Говорил он и том, что угроза эта будет постоянно расти в связи с ростом населения планеты, разрушением окружающей среды и быстрым развитием транспорта, способного перемещать большие массы людей, среди которых могут быть носители инфекционных агентов. Однако тогда большинство предпочитало считать эти слова научной риторикой. Вспоминается его разговор с одним из руководителей государства советских времен. Когда Валентин Иванович, опасаясь вспышек инфекций, стал настаивать на строительстве новых инфекционных больниц с боксированными отделениями, этот руководитель ответил так: «Когда это будет? Лет через десять? Да что беспокоиться, нас с Вами в этом кабинете уже не будет!». И оказался прав: вскоре его уже не было в том кабинете. Но на его месте посидели другие лица, которые мыслили даже более прогрессивно: каждое норовило сокращать количество инфекционных коек. Чем это закончилось – известно, ведь «русский человек задним умом крепок»: больницы, наконец, построили, но тогда, когда пандемия COVID-19 уже закончилась. И, к сожалению, борьба с коронавирусом прошла без особой чести для нашей медицины. Несмотря на то что мы первыми зарегистрировали вакцину, которая сначала как будто бы даже защищала от заражения SARS-CoV-2, а потом некоторое время улучшала течение болезни, в России смертность, связанная с коронавирусом, если судить по опубликованным данным Росстата за 2022 г., оказалась отнюдь не меньшей, чем в США. Чему удивляться, если сотрудники Минздрава России с гордостью сообщали, что специалистов других специальностей переподготавливали для лечения новой короновирусной инфекции «всего за 3 недели». Имей Валентин Иванович те возможности, которые были у него в бытность главным инфекционистом Минздрава СССР, он не допустил бы появления методических рекомендаций по лечению вирусной инфекции антибиотиками, противомалярийными препаратами и другими сомнительными средствами, которые вместе с присоединившейся внутрибольничной инфекцией часто содействовали повышению смертности. Как здесь не вспомнить «выдающуюся» идею одного из руководителей нашей медицины подсоединять к одному аппарату ИВЛ сразу четырех больных пневмонией.
В этой ситуации прослеживается негативное влияние еще одной тенденции, против которой боролся Валентин Иванович Покровский: узкая специализация и постепенное разобщение сообщества специалистов, в том числе имеющих отношение к борьбе с инфекционными заболеваниями. Еще в 1970-е годы он отрицательно относился к созданию общества инфекционистов, отдельного от общества эпидемиологов, микробиологов и паразитологов. Хотя сам он это общество потом и возглавил, он делал много для развития разносторонего сотрудничества сообществ. Но сейчас дело зашло совсем далеко. С какой, например, целью главные внештатные специалисты Минздрава создают сейчас свои «карманные» научные общества, которые разрабатывают примитивные стандарты и рекомендации? Что мешает дюжине научных сообществ, ставящих перед собой одинаковые цели, выступать единым фронтом? Что мешает им объединиться? Ведомственная разобщенность? Личные амбиции? Меркантильные интересы? Но что бы ни было ведущей мотивацией, результатом несогласованности становится падение авторитета отдельных специалистов и специальности в целом. В результате за борьбу с инфекциями смело берутся профаны и авантюристы.
Вскоре после смерти Валентина Ивановича начались военные действия в Новороссии, а любая подобная ситуация угрожает вспышками инфекционных заболеваний. Враждебные санкции против России вынудили российское общество приспосабливаться к меняющейся социально-экономической обстановке. Все эти перемены заставили эпидемиологов, вирусологов и микробиологов работать над укреплением не только оборонного, но и санитарного щита Родины. Однако при внимательном чтении документов создается впечатление, что приоритет в них отдается ранней диагностике инфекционных заболеваний, созданию диагностических систем, которые «в течение 72, 48 или даже 24 часов» способны определить любого возбудителя, в то время как противоэпидемические мероприятия, клиническая эпидемиология и разработка методов терапии инфекций озвучиваются менее конкретно. До сих пор не было сделано честной и объективной оценки эффективности таких противоэпидемических мероприятий, направленных на борьбу с коронавирусом, как ограничение перемещения людей и транспорта, ношение разных типов масок, мытье рук и поливание улиц дезинфицирующими растворами. Но если увлечение дезинфекцией можно объяснить необходимостью сбыть как можно больше дезинфектантов, то запрет на посещение лесов, вероятно, мотивировался заботой о животных, которым любители прогулок не должны были мешать размножаться. Установка кем-то сертифицированных приборов, проводящих «дезинфекцию» проходящих сквозь рамку людей заставляет вспомнить о не менее высокой эффективности двух огней, отгоняющих злых духов, между которыми должны были обязательно проходить посетители ставки Чингисхана. Сейчас много пишут о «болезни Х» – гипотетическом инфекционном заболевании с сочетанием особенностей, которые позволят ему распространиться по всей планете с ужасающими последствиями. Опыт, полученный при коронавирусной эпопее, показывает, что пока мы будем идентифицировать возбудителя и создавать диагностические системы и массово тестировать ими людей, новый вирус будет продолжать распространяться. При этом в программе научных исследований Роспотребнадзора в разделе, посвященном неспецифической профилактике инфекций, опять-таки числятся только исследования по дезинфекции. Невольно вспоминается случай, которому я лично был свидетелем, когда Валентину Ивановичу удалось в последний момент остановить «дезинфекцию» одного из протоков в нижнем течении Волги, куда ретивые деятели в целях профилактики холеры у отдыхающих намеревались сбросить вагон хлорной извести. Благодаря авторитету Валентина Ивановича экологической катастрофы не случилось.
Валентин Иванович придерживался той точки зрения, что необходимо равномерно развивать все направления противодействия эпидемиям. Причем применение той или иной технологии должно соответствовать не только этиологии, но и связанным с ней эпидемиологическим и клиническим характеристикам угрожающей инфекции. Хорошо известно, что разработанная Валентином Ивановичем система регидратационной терапии холеры позволила минимизировать смертность от этого ранее считавшегося смертельным заболевания. После этого трудно понять, почему холеру до сих пор считают особо опасной инфекцией. Однако предупреждение новых массовых вспышек этого заболевания преимущественно достигается не совершенствованием лечения, а улучшением водоснабжения и системы канализации на опасных территориях. В то же время эти меры не помогут в борьбе, например, с ВИЧ-инфекцией и гепатитом С, приоритетным методом борьбы с которыми сейчас считается химиотерапевтическая санация потенциальных источников. Но и здесь все не так просто, ведь оглянувшись назад, мы увидим, что пока ни одну инфекцию не удалось победить, используя только этиотропную терапию. В случае с ВИЧ-инфекцией, которая пока полностью не излечивается, массовое применение противовирусных препаратов, увеличивающих продолжительность жизни, способствует росту числа инфицированных ВИЧ. Они вновь становятся потенциально опасными при прекращении терапии. При неправильном лечении у ВИЧ формируется резистентность к лекарствам, что заканчивается циркуляцией устойчивых к применяемым препаратам штаммов ВИЧ. Сифилис в настоящее время излечивается без особого труда, но при этом наблюдается рост заболеваемости в мире. Наиболее правдоподобным объяснением этому феномену является снижение частоты использования презервативов, объясняющееся тем, что люди стали меньше бояться заражения ВИЧ. Попытка победить вирус гепатита С одними лекарствами также вызывает большие сомнения. Уже описаны двух-, трех- и даже пятикратные повторные заражения временно излечившихся от гепатита С пациентов другими штаммами возбудителя, стали появляться и резистентные к применяемым препаратам формы вируса.
Примером комплексного подхода В.И. Покровского к противодействию эпидемиям является его борьба с ВИЧ-инфекцией. В начале пандемии ВИЧ/СПИДа большая часть руководителей советского здравоохранения, ориентируясь на ситуацию в США, была склонна связывать СПИД с широко распространенным там гомосексуализмом. Они полагали, что если гомосексуализм запрещен в СССР по закону, то и среды для распространения ВИЧ у нас в стране нет. Предположить, что ВИЧ может распространяться в обществе с высокими моральными стандартами, по тем временам было бы даже неправильно. В этой непростой ситуации Валентин Иванович первым оценил высокий эпидемический потенциал ВИЧ-инфекции и организовал исследования, которые могли бы пролить свет на реальное положение вещей. Благодаря этому уже в 1985–1986 гг. были выявлены больные ВИЧ-инфекцией иностранцы, которые оказались отнюдь не морально падшими американцами, а преимущественно нашим друзьями и союзниками из стран Африки, весьма смутно представлявшими себе возможность секса с людьми своего пола. Срочная отправка нескольких сотен таких людей на родину, обусловленная тем, что холодный российский климат мог плохо сказаться на их здоровье, немного замедлила распространение ВИЧ в России. Но из Африки возвращались и советские граждане. В 1987 г. Валентин Иванович, будучи главным инфекционистом Минздрава СССР, впервые поставил официальный диагноз ВИЧ/СПИД российскому гражданину, вернувшемуся из Танзании, и организовал эпидемиологическое расследование этого случая, выявившее длинную цепочку передачи ВИЧ в России и таким образом доказавшее начало распространения ВИЧ в нашей стране. Уже в 1988–1989 гг. В.И. Покровский заложил основы российской системы эпидемиологического надзора за этим заболеванием, организовал в ЦНИИЭ Минздрава СССР первую специализированную научно-исследовательскую лабораторию по изучению ВИЧ-инфекции, в последующем ставшую Всесоюзным центром по профилактике и борьбе со СПИДом. Валентином Ивановичем был создан при Академии медицинских наук специальный совет по проблемам ВИЧ, который планировал весь комплекс научных и прикладных исследований в этой области, часть из которых удалось успешно реализовать. Под его руководством была разработана оригинальная российская клиническая классификация ВИЧ-инфекции, которая, благодаря ее преимуществам над зарубежными аналогами, используется в Российской Федерации по настоящее время. В.И. Покровским были организованы и проведены испытания первых российских препаратов для лечения ВИЧ-инфекции (азидотимидина и фосфазида). Созданная группа по разработке методов молекулярной диагностики ВИЧ-инфекции в настоящее время является крупнейшим подразделением Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора.
К сожалению, российское общество ради демократических и рыночных ценностей в 1990-е годы пошло на разрушение многих тщательно создаваемых структур, что привело к негативным последствиям, в том числе распространению внутривенной наркомании и массовому распространению ВИЧ. В последние годы эпидемия ВИЧ-инфекции в России окончательно перешла на общее население, и ВИЧ продолжает передаваться при обычных половых контактах. К несчастью, в процессе улучшения структуры управления произошли распад и децентрализация системы борьбы с ВИЧ-инфекцией, а Минздрав России перешел по отношению к ВИЧ-инфекции в пассивную позицию, ограничиваясь обследованием населения на ВИЧ-инфекцию и лечением выявленных больных в рамках выделенного финансирования, в то время как ВИЧ продолжает распространяться. Показательно, что Валентин Иванович еще в 1980-е годы первым в радиоэфире призвал население использовать в качестве средства предупреждения заражения ВИЧ презервативы, чем вызвал полуобморочное состояние у редактора программы. Видимо, для того, чтобы больше ни у кого не вызвать такого состояния, ни один из современных руководителей здравоохранения не произносил это страшное слово публично. Чиновники вернулись к надежде на то, что запрет пропаганды ЛГБТ и декларируемые высокие моральные ценности сами по себе могут остановить ВИЧ.
Менее известной страницей деятельности Валентина Ивановича, является его борьба с распространением псевдонаучных теорий и пропагандой шарлатанских методов лечения. Еще в конце 1990-х годов он обратил внимание на то, что главным рупором в распространителем этих опасных для здоровья населения идей являются вконец распоясавшиеся после исчезновения советской цензуры средства массовой информации. Центральные каналы телевидения на всю страну транслировали лечебные сеансы Кашпировского и Чумака, демонстрировали хождение по воде и оживление покойников фокусником Лонго, а более мелкие СМИ пропагандировали достижения сотен других целителей и экстрасенсов. В связи с происходящим шабашем Валентин Иванович даже организовал совместную конференцию представителей ведущих ученых медиков с руководителями СМИ, на которой врачи долго и последовательно убеждали журналистов не публиковать вздорные и опасные для здоровья людей сведения. Однако эта конференция только начертила водораздел между наукой и СМИ, так как руководители последних открыто отказались «жертвовать свободой слова», хотя было очевидно, что не хотели они жертвовать рейтингами, приносящими им славу и доходы. Хотя позднее на борьбу с лженаукой поднялись и другие академики РАН, создавшие комитет «В защиту науки», эта проблема остается не до конца решенной. Показательно, что если в советские времена в кино- и телепродукции обязательно указывались имена научных консультантов, и Валентин Иванович был консультантом многих таких фильмов, то сейчас этого не встретишь: то ли деньги экономят, то ли боятся связываться с учеными, которые могут подрезать развесистую клюкву.
Еще одной забытой стороной деятельности В.И. Покровского было его участие в создании движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны». Он принимал участие во многих мероприятиях этого движения, в том числе на старте в Вашингтоне и потом в Хиросиме. Хотя общественность весьма скептически отнеслась к такой несвойственной медикам активности, а на страницах американских газет даже появились карикатуры на них, им удалось убедительно и научно обоснованно обрисовать чудовищные последствия ядерной катастрофы для здоровья населения Земли. В частности, Валентин Иванович и американские коллеги показали, что эпидемическая ситуация станет практически неуправляемой. Это выступление медиков, несомненно, повлияло на общественное мнение, что содействовало подписанию важнейших договоров по ядерной безопасности между СССР и США. Стоит напомнить, что в 1985 г. это движение было удостоено Нобелевской премии мира за заслуги в информировании общественности и склонении сознания человечества в пользу мира. Учитывая неблагоприятные тенденции развития политической обстановки в мире, очень вероятно, что в недалеком будущем нам понадобится изучать опыт этого движения и вновь использовать авторитет ученых-медиков для достижения стабильности и повышения безопасности человечества.
Как пишут разные биографические источники, Валентин Иванович был научным руководителем более 200 докторских и кандидатский диссертаций. Сам он, однако, не брался подтвердить эту цифру, так как в свое время перестал вести такой список. Важно отметить, что в отличие от некоторых других руководителей Валентин Иванович никогда никому не навязывал своего руководства, напротив, получить его согласие считалось большой честью, которой удостаивались лишь те, в добросовестности кого он не сомневался. Сейчас его учениками называют себя почти все, с кем ему пришлось пересекаться по роду деятельности, начиная от студентов, которым он преподавал, будучи молодым сотрудником кафедр нескольких медицинских вузов, и заканчивая академиками, которым он помогал достигнуть чинов и званий. Однако Валентин Иванович никогда не был указывающим и направляющим ментором, его стилем было постепенное вовлечение других в решение тех проблем, которые его волновали. В качестве наглядного примера можно привести методы разбора клинических случаев, которые он в 1970–1980-е годы практиковал в Инфекционной больнице № 2 г. Москвы. После прослушивания доклада об интересном или непонятном случае, Валентин Иванович предлагал всем присутствующим по очереди высказать свое мнение о диагнозе, причем всегда начинал опрос с самых молодых и менее опытных, вовлекая их в интересный процесс клинической диагностики. Позднее в художественной литературе мне попалась упоминание, что подобным образом обсуждали положение военные еще во времена славного 1812 г., поэтому нельзя с уверенностью утверждать, адаптировал ли начитанный Валентин Иванович такой метод обучения к медицинской практике, или это было его собственным изобретением.
Валентин Иванович не был чужд сомнениям и колебаниям. До конца своих дней он сомневался в том, правильно ли поступал, отдавая в 1990-е годы силы борьбе за сохранение и укрепление самостоятельной Российской академии медицинских наук, которую после его ухода с поста Президента «сдали и растащили по норам» его последователи, или же ему надо было в первую очередь заниматься развитием Центрального института эпидемиологии, директором которого он был на протяжении 40 лет. Огорчался, что открыл дорогу к бюрократическим вершинам некоторым тщеславным карьеристам. Помнил пациентов, которых не смог спасти. Однако это не мешало ему до самых последних дней оставаться оптимистом и гуманистом.
Последним упреком тем, кто называет себя учениками Валентина Ивановича, является то, что до сих пор не начаты работы по созданию «памятника медикам, погибшим от инфекционных заболеваний». Это было последним завещанием Валентина Ивановича, которое каждый может прочитать на обложке его мемуаров.
